ОДИН ДЕНЬ СЧАСТЬЯ
1 июня 2019
Чьими руками: Анна Рулько
Как руководитель программ «Ежедневный уход» и «Досуг» Анна Рулько заботится о тех, кто заботится о стариках
АВТОР: АННА ЗАХАРОВА
Теплым майским днем в густонаселенном доме-интернате в Великих Луках царит оживление. Мы с небольшой командой сотрудников фонда приехали проведать бабушек и дедушек, пообщаться с культоргами и помощниками по уходу.

Надо сказать, что без нашего приезда суеты в доме хватает. Особенно в летнее время, когда маломобильные пожилые просят помощников по уходу и культоргов вывозить их на улицу дышать свежим воздухом. За последние годы они привыкли к прогулкам и не хотят упускать ни одного теплого дня после «балконного сезона» с октября по апрель. Колясок не всегда хватает, ездят гулять по очереди — поэтому помощники по уходу и культорги в ясные погожие дни и дух перевести не могут. Мы им сочувствуем, но в душе радуемся. И оживлению, и пустым комнатам, которые нам с некоторой гордостью показывают санитарки.

Среди всей суеты самый спокойный человек — Аня Рулько. Аня пришла в фонд 4 года назад и взялась за работу, масштаб которой невозможно было оценить с самого начала: она занялась организацией ухода за пожилыми в подшефных учреждениях. Сначала было с десяток домиков и немногим больше сотрудниц, а сейчас это деятельность федерального масштаба. И теперь в том оживлении жизни, которое мы наблюдаем в наших домах-интернатах, ее огромная заслуга: бесконечные переговоры и семинары, часы телефонных разговоров и переписок, тысячи километров региональных трасс.
Аня Рулько (слева) и культорг Елена Колосова в Великолукском доме-интернате.
— Аня, расскажи, как все началось исторически? Вы приезжали в какой-то регион, в какой-то дом…
 — …понимали, что там плохонько, спрашивали, так сказать, разрешения, — или прямо-таки настаивали на том, что мы поможем.


 — А что означало, что «плохонько»?
 — Мало санитарок в отделениях милосердия (Так называются отделения для маломобильных проживающих. Прим.ред.). То есть там могло быть «наше любимое» — это одна санитарка на отделение, а это значит, что лежачих там 30−50 человек. Соответственно, грязно, рук не хватает, люди лежат, все сотрудники усталые, всем вообще ни до чего. Совершенно никакого представления о том, как происходит уход, не было. Конечно, можно было чему-то научить, но когда это одна санитарка на легион — от этого все равно не легче.


 — То есть на работу приходили люди без какой-либо квалификации?
 — Должность такая — санитарка, это по сути мытье полов и прочих поверхностей. Людей тоже время от времени надо мыть. То есть вообще не предполагалось, в те далекие годы, что за человеком можно ухаживать не просто так, а умеючи. Чтобы не покалечить ни себя, ни человека…

Сначала мы не обращали внимания на то, что мало санитарок. Решили развлекать людей — потому что так все же будет легче. Мы нанимали культоргов для активизации и досуга. Постепенно пришли к тому, что досуг — это неплохо, но если некому сменить подгузник, игры не в радость. То есть санитарка может это сделать — но когда-нибудь, ведь она одна на отделение. Поняли, что нужны дополнительные руки именно ухаживать за людьми. Один к восьми — конечно, и в мыслях такого не было. Насколько удавалось найти денег или договориться с администрацией — и за то спасибо большое.
 — Учреждения вообще шли на встречу, радовались такой инициативе?
— Это было и безразличие — мол, хотите и делайте. А где-то люди активно противились, потому что расценивали это как вторжение в их внутренний мир. То есть пришли какие-то не пойми кто, пристают с глупостями и что-то требуют. И лишние глаза, соответственно. Вдруг чего увидят, кому чего потом расскажут, шпиономания такая. И это было… С благодарностью это никто не воспринимал, так скажем.

Но все равно людей нанимали и постепенно стали учить. Сначала же как учили — возили в Первый московский хоспис на что-то вроде стажировки. Там они смотрели, как что происходит. Кто что запомнил — тот и молодец. Безусловно лучше, чем ничего. Уход, отношение к людям… В основном это было на уровне «любим бабушек». Не «меняем подгузник правильно», а меняем хоть как-нибудь, но с уважением к человеку и немножко с любовью.

Потом уже появилась Марина Андреевна [Ясенская — руководитель медицинского направления Фонда], которая объяснила, что к чему, и стала обучать. Мы начали сотрудничать с Свято-Димитриевским сестричеством (В этом училище обучают сестер милосердия. Прим.ред.), привозить помощниц из регионов в Москву на обучение. У сестричества огромный опыт, кто-то из них ездил учиться в Германию. Но главное — они умели рассказать и научить. Сначала к ним привозили, потом стали возить сестричество в регионы, когда наших сотрудников стало больше.

Во дворе Великолукского дома-интерната
— Как сейчас происходит набор персонала?
 — Сейчас все сильно по-разному. Когда-то давно, когда это все начиналось, ездили в регионы сами, набирали тоже сами. На тех порах где было Авито — искали на Авито. Где его не было, девчонки ездили и вешали на столбах объявления, письма писали, либо в местную газету — это значит, тоже надо было приехать, бумажку принести в редакцию. Сейчас появились старшие. Где есть, нанимают и организуют обучение они, где нет старших, есть договоренность с домом — чтобы они тоже делали это сами. Сейчас мы очень стараемся, чтобы найм дополнительного персонала происходил вместе с сотрудниками дома-интерната. И мы, и они долго шли к пониманию, что все же мы одна команда и деление на «ваши» и «наши» сильно мешает общему делу.


 — Кто такие старшие?
 — Старшие — это наши же помощницы по уходу, которые выросли из рядового сотрудника до следующей ступеньки. Они лучше обучены, у них больше функционала, то есть это уже такие стопроцентные специалисты. Постепенно ведь в регионах стало появляться больше людей, — и появились старшие сотрудники, потому что из Москвы рулить вот каждой помощницей — это сложно.


 — А как сейчас происходит обучение у тех, кто только начинает работать?
 — Если мы говорим про дома, где народу много и где есть старшие, то это значит, что основной контингент сотрудников уже был обучен. На первых порах старшие для одного нового человека могут организовать небольшой обучающий курс сами. Старшие прошли каждая минимум три-четыре семинара, кого-то даже в Чехию возили. Если новый человек приходит в небольшой дом в соседнем городе, то он садится на автобус и едет учиться к старшим.

Для общих семинаров мы сделали такие вот базы для обучения в самых больших учреждениях регионов, там его тоже организуют старшие: готовят комнаты, кровати, оборудование и прочее. Я договариваюсь с сестричеством, мы обговариваем даты, программы и прочее. Билеты, конфеты, гостиницы — это все мое.
Мы поймали Аню за беседой с Ларисой Алексеевной Ивановой – культоргом Великолукского дома-интерната. Аня старается подключать к обучению и новому подходу к работе всех сотрудников подшефных домов.
 — Правильно мы понимаем, что обучаете вы всех сотрудников дома, а не только нанятых фондом? И как вообще складываются отношения с «коренными» сотрудниками учреждений?

 — Где-то они вполне себе хорошо работают: где-то подменили, где-то помогли, что-то еще, а где-то прямо… Бывает так, что, например, в отделении только наши помощники, а сотрудники дома приходят исключительно раздать еду, и всё. А где-то — стенка на стенку. То есть какие-то смены взаимодействуют мирно, другие хорошо если на швабрах не дерутся. Скорее отношения натянутые. Но в основном так, нейтралитет.

Обучаем мы абсолютно всех. Есть только некоторое ограничение по количеству участников: на 50 человек семинар, конечно, не проведешь, потому что многое они делают руками, так что есть некоторое ограничение. Но в любом случае практически все желающие могут попасть довольно просто. Другое дело, что мало кто хочет.


 — Как проверяют качество работы?
— В первую очередь старшая следит за регламентом, порядками, правилами и прочее. Дальше это региональный координатор, тоже прошедший обучение, с разной степенью углубленности — но по крайней мере он может увидеть, что не так делают с человеком. Дальше я. Сейчас появилась помощница Марины Андреевны, которая часто ездит и тщательно следит за уходом. Я уже могу что-то не замечать, потому что с годами работы глаз все же замыливается, — а она все видит и говорит. Это хорошо.


 — У тебя сейчас в подчинении 200 человек, их надо обучать, мониторить, помогать, снабжать оборудованием и средствами по уходу. Как ты справлялась раньше, когда не было старших, и изменилось ли что-то сейчас?

— Когда не было старших, было в принципе сотрудников меньше, но было тяжко, потому что вопрос мне могла задать любая помощница, в любое время. Сейчас, конечно, вопросов меньше, старшие выручают. Вопросов ровно столько, сколько старших, это попроще. А если сильно повезет — то столько, сколько региональных координаторов. Но в любом случае каждый день или кто-то позвонит, или спишемся, или что-то еще.

Сейчас я устала, и поэтому езжу реже и медленнее. Раньше я старалась ездить в каждый дом хотя бы раз в месяц. Но их было обозримое количество и получалось ездить раз или два в неделю. Где дома совсем дальние — туда пореже ездить получалось, где ситуации поинтереснее и сами дома поближе — туда почаще.
 — Ты ведь еще отсматриваешь все отчеты. Какая система отчетности у сотрудников — культоргов, помощников по уходу?
 — Отчеты пишут все помощники по уходу и культорги. Когда сотрудников было еще немного, отчет писала каждая. А потом их стало много, и мы придумали, что отчет будет составлять смена. За сменой закреплено определенное количество подопечных, и раз в неделю помощники по уходу рассказывают об их состоянии, динамике, о том, что происходит. Плюс фотографии. Раньше это было больше похоже на «ногти подстригла, уши почистила, подгузник поменяла». Понятно, что это все делают по умолчанию. Поэтому мы стали их двигать больше в сторону рассказов про события: приезжали родственники, отмечали дни рождения, выходили на прогулки, птичек кормили. Без подгузников с ушами — хотя кто-то и про это тоже пишет.


 — Скажи, ты замечала, сами сотрудники как-то меняются в процессе работы? Конечно, кто-то не справился, кто-то не зарекомендовал себя, кто-то понял, что это не его работа. А с теми, кто остается и работает долго, наблюдаешь какие-то изменения?
 — Более ответственное отношение, более глубокое знание предмета. У меня недавно спросили какую-то мелочь, я замешкалась, а помощница по уходу рядом как все разложила по полочкам! То есть они уже знают, что и как делать, а я часто рассказываю об их находках.

Еще они, конечно, очень привязываются к своим подопечным, это правда. На две недели в отпуске — и потом следующий отчет сразу после отпуска огромный про то, как все скучали и целыми днями разговаривали. Спрашиваю — подгузники меняли или только болтали? (смеется) То есть да, если человек на своем месте, если он действительно относится как-то с душой, то он втягивается и меняется.
Мы уезжали из Великих Лук поздно, вымотанные, но довольные днем. Удивлялись, как после таких рабочих будней у помощниц остаются силы на себя и домашние дела. И вспоминали, с какой гордостью они рассказывали о праздниках, успехах и маленьких радостях в жизни их подопечных. Аня ушла в телефон: за день пришло много отчетов, писем и вопросов из других домов.
Теперь вы знаете, как появляются истории в наших ежемесячных отчетах и что за ними стоит. Мы давно хотели представить вам человека, благодаря которому выросло и окрепло целое большое направление работы фонда и проект «Один день счастья».

Мы уже рассказывали о том, что не так давно в нашей стране наконец появился профессиональный стандарт помощника по уходу. Этого бы не случилось так скоро, если бы не опыт фонда по организации ухода: усилия сотрудников, энтузиазм региональных коллег — и конечно, ваш огромный вклад и результат веры в лучшее. Спасибо за доверие и за то, что с вами становятся достижимыми самые амбициозные цели!
Вам понравился этот отчёт?
Понравился
Не понравился
Подпишитесь на ежемесячные пожертвования сейчас и мы расскажем вам о том дне счастья, который вы подарили!
Вы сможете отписаться от ежемесячных пожертвований в любое время.
Made on
Tilda